Всему вопреки

Глава 2

Был ли у Джеймса хороший вкус или его не было вовсе, Кэрол особенно не заботило; ей было в достаточной мере безразлично, что он подумает о том, как она будет одета на сегодняшнем столь неожиданном обеде.

На обедах она бывала очень редко, да и вообще, редко выходила из дома, в котором жили девушки, желавшие усовершенствовать свое образование и проходившие подготовку к самостоятельной деловой или общественной жизни — частного пансиона мисс Доув, расположившегося в одном из самых респектабельных кварталов Парижа. Воспитанницам запрещалось посещать такие малоинтеллектуальные зрелища, как кинематограф; иногда их выводили в театр, причем спектакль предварительно просматривала сама директриса, решавшая, нет ли в нем чего-нибудь такого, что могло бы не понравиться родителям или опекунам ее воспитанниц. В круг их немногочисленных развлечений входили также посещения закрытых катков и плавательных бассейнов, нечастые совместные чаепития, да еще более редкие дневные выходы в один из соседних ресторанов, когда у кого-нибудь из воспитанниц был день рождения или иное торжество.

Кроме того, девушек водили на экскурсии в музеи и картинные галереи Парижа, что было частью учебной программы и случалось гораздо чаще. Этот порядок был предметом особой гордости хозяйки пансиона, и она совершенно искренне полагала, что молодые девушки, вверенные ее попечению, живут интересной, полнокровной жизнью.

Лишь немногие избранные воспитанницы, к числу коих относилась и Марта Пенталон, могли позволить себе нечто большее на зависть всем остальным. И те, затаив дыхание, смотрели, как Марти уезжает куда-то в шикарной белой машине.

В этот вечер Кэрол тоже стала предметом зависти большинства воспитанниц. Правда, сама она считала, что завидовать тут особенно нечему. Девушка прекрасно отдавала себе отчет в том, что ее светло-зеленое креповое платье с отделкой из нескольких ниток бисера никак не отнести к нарядам, подходящим для первого выхода в один из самых шикарных ресторанов Парижа. Понимала она и то, что ее маленькая парчовая сумочка и простенькие замшевые туфли не идут ни в какое сравнение с золотой, отделанной драгоценными камнями, сумочкой Марти и ее ручной работы туфлями из золотой парчи на головокружительно высоких каблуках, так подходившими к ее воздушному розовому вечернему платью.

Поскольку к вечеру стал собираться дождь и заметно похолодало, Марти надела пальто из розового бархата, отделанное собольим мехом, и Кэрол не раз пожалела, что гордость не позволила ей надеть накидку из белой норки, которую почти умоляла взять Марти.

У крыльца замерла белоснежная элегантная машина, Джеймс Пенталон с любопытством взглянул на Кэрол, и девушка вдруг с ужасом поняла, что Марти обязательно сядет сзади, а ей придется занять место возле ее брата.

Небрежным кивком головы Джеймс поприветствовал сестру и стал оценивающе разглядывать Кэрол, словно та была экспонатом, выставленным специально для этого.

Кэрол почувствовала, как под его оценивающим взглядом ее щеки становятся пунцовыми от смущения. Джеймс был довольно высоким и стройным молодым человеком лет тридцати. Он источал вокруг себя атмосферу какой-то вялости и лени. Лень сквозила в его глазах, таких же синих, как и у Марти, в сильном подбородке же чувствовалась решительность и некоторая надменность. В уголках, изящно очерченных, губ трепетала едва заметная усмешка.

Волосы Джеймса были такими же темными и тщательно ухоженными, как и волосы его сестры; такой же, как у нее, была и его великолепная форма бровей, а вот ресницы казались еще более удивительными, чем у Марти. Временами они почти совершенно скрывали его глаза, и тогда было почти невозможно угадать, о чем он думает.

Безукоризненный вечерний костюм сидел на нем идеально.

— Мисс Стерн

— Не говори глупости, — принялась шутливо отчитывать его Марти. — Она может быть вовсе не строгой, если, конечно, захочет. Но имей в виду: Кэрол — наставница, а вовсе не ученица, как я. Ты должен обращаться с ней с гораздо большим почтением, чем со мной, ведь ей уже двадцать один… нет, почти двадцать два года.

— Ты лишаешь меня уверенности, — так же шутливо признался Джеймс Пенталон, напустив на себя озабоченный вид, но его синие глаза продолжали сохранять выражение насмешливого любопытства, и у Кэрол мелькнула мысль, что он улыбается женщинам как-то по привычке, причем его совершенно не заботит, какое впечатление эта улыбка на них произведет.

— Что же вы преподаете, мисс Стерн? — спросил он так, словно был удивлен и одновременно восхищен тем фактом, что она вообще способна что-то преподавать. — Быть может, нечто такое, от чего я тоже смогу стать лучше?