Проделки близнецов

Глава восьмая

Лоттины занятия музыкой прервались. Ее вины тут не было. Но у отца с некоторых пор не стало больше свободного времени для этих занятий. Вероятно, это связано с сочинением детской оперы? Очень может быть. Или?.. Да, маленькие девочки всегда чувствуют, если что-то не так. Если отцы говорят о детских операх и умалчивают о фройляйн Герлах, девочки, точно зверьки, чуют, откуда грозит опасность.

Лотта выходит из квартиры на Ротентурмштрассе и звонит в дверь напротив. За этой дверью живет художник по фамилии Габеле, милый, приветливый человек, который любит рисовать Лотту, когда ей удается выбрать время.

Господин Габеле открывает дверь.

— О, Луиза!

— Сегодня у меня есть время! — сообщает она.

— Минутку! — кричит художник, бросается в свою комнату, сдергивает с дивана плед и закрывает им картину, стоящую на мольберте. Он как раз писал сцену из античной жизни. А подобные сцены не всегда предназначены для детских глаз.

Затем он вводит девочку в комнату, усаживает в кресло, берет блокнот и начинает рисовать.

— Ты что-то реже стала играть на рояле!

— А вам моя игра очень мешает?

— Боже упаси! Наоборот! Мне не хватает этих твоих упражнений.

— У папы теперь совсем нет времени, — серьезно объясняет она. — Он сочиняет оперу. Детскую.

Господину Габеле приятно это слышать. Потом он вдруг начинает раздражаться.

— Проклятые окна! — ворчит он. — Тут совсем ничего не видно. Надо иметь ателье!

— А почему же вы не снимете себе ателье, господин Габеле?

— Потому что не могу найти. Ателье это редкость.

Немного погодя, девочка говорит:

— У папы есть ателье. С большими окнами. И с верхним светом.

Господин Габеле что-то бормочет себе под нос.

— На Кэрнтнерринг, — добавляет Лотта. — И после некоторой паузы: — Для того, чтобы писать музыку ведь не нужно столько света, сколько для того, чтобы писать картины, правда?

— Правда, — отвечает господин Габеле.

Лотта, хоть и на ощупь, но все же продвигается вперед, вот сделан еще один шаг. И она задумчиво говорит:

— Вообще-то, папа мог бы с вами поменяться! Тогда бы у вас были большие окна и много света для живописи. А у папы его квартира для сочинения музыки была бы рядом с нашей квартирой! — Эта мысль, кажется, безмерно радует девочку. — Разве это не практично?

Господин Габеле многое мог бы возразить Лотте. Но так как этого делать нельзя, он с улыбкой объясняет:

— Это и впрямь было бы весьма практично. Спрашивается только, согласен ли папа с этой идеей.

Лотта кивает.

— А я его спрошу. Вот прямо сейчас.

Господин Пальфи в своем ателье принимает гостя. Вернее, гостью. У фройляйн Герлах «случайно» были дела неподалеку, и она подумала: «А не заскочить ли на минутку к Людвигу?».

И этот самый Людвиг отодвинул в сторону страницы своей партитуры, и знай себе болтает с Иреной. Он, правда, чуть-чуть сердится, ибо терпеть не может, когда приходят без предупреждения и мешают работать. Но мало-помалу удовольствие сидеть с такой красивой дамой и как бы в рассеянности гладить ее руку, все-таки берет верх.

Ирена Герлах знает, чего хочет. Она хочет замуж за господина Пальфи. Он знаменит. Он нравится ей. Она нравится ему. Так что больших препятствий как будто нет. Он, правда, еще не знает о своем будущем счастье. Но со временем и очень осторожно она введет его в курс дела. В конце концов, он будет убежден, что идея женитьбы принадлежит именно ему.