Проделки близнецов

Глава первая

не

Ну, если вы не знаете Зеебюль на Бюльзее, вы вполне можете не знать и детский пансион, знаменитый летний пансион для девочек. Жаль. Ну да ничего. Детские пансионы похожи один на другой как четырехфунтовые ковриги хлеба или одуванчики. Кто знает один цветок, тот знает все. И если, гуляя, пройти мимо такого пансиона, можно подумать, что это исполинский пчелиный улей. Он весь так и жужжит от смеха, криков, шушуканья и хихиканья. Подобные пансионы — это ульи с сотами детской радости и веселья. Но их никогда не бывает столько, сколько хотелось бы.

Конечно, по вечерам серая ведунья Тоска-по-дому подсаживается иногда к той или иной кровати в общей спальне, достает из кармана серую тетрадку и серый карандаш и с серьезным видом записывает, кто плачет, а кто нет, и подсчитывает детские слезы.

Но утром ее словно и не бывало! Утром в пансионе слышится перестук молочных кружек. Девочки весело тараторят. А потом стайка маленьких любительниц купания мчится в прохладную бутылочно-зеленую воду озера, там они плещутся, визжат, вопят от восторга, плавают, или хотя бы делают вид, что плавают.

Вот так все и было в пансионе Зеебюль на Бюльзее, где началась история, которую я хочу вам рассказать. История довольно запутанная. И вам подчас придется быть очень и очень внимательными, чтобы понять все до тонкостей. Впрочем, поначалу все еще обстоит мило и просто, путаница начнется в более поздних главах. Там уже все сложно и довольно напряженно.

А пока что все купаются в озере. И как всегда, больше всех шумит и шалит маленькая девятилетняя девочка по имени Луиза, с длинными локонами и неистощимой фантазией. Луиза Пальфи. Из Вены.

Из дому доносится удар гонга. Потом еще один. И еще. Дети и воспитательницы вылезают на берег.

— Гонг — это для всех! — кричит фройляйн Ульрика. — Даже для Луизы!

— Да иду, иду! — откликается Луиза. — Старая женщина — это вам не скорый поезд!

И вправду вот она, идет!

Фройляйн Ульрика загоняет весь свой шумный табун в конюшню, ах нет, конечно, в дом. Двенадцать часов, самое время обедать. А потом, сгорая от любопытства, ждать вечера. Почему?

Вечером ожидается прибытие двадцати новеньких. Двадцати девочек из Южной Германии. Среди них, уж наверное, будут две-три жеманницы? Несколько сплетниц? А может, даже престарелые дамы лет тринадцати-четырнадцати? И они, конечно же, привезут интересные игрушки! Надо надеяться, среди игрушек окажется большой резиновый мяч. А то Трудин мяч лопнул. А Бригитта свой не дает, жалеет. Она заперла его в шкаф. Накрепко. Чтобы с ним ничего не случилось. Такое тоже бывает.

Итак, под вечер Луиза, Труда, Бригитта и другие девочки стоят у больших, настежь распахнутых железных ворот, с нетерпением поджидая автобуса, который должен привезти новеньких со станции.

Если поезд пришел вовремя, то вообще-то они должны…

Гудок!

— Едут!

Автобус катит по улице, осторожно сворачивает к воротам и останавливается. Выходит шофер и одну за другой вынимает девочек из автобуса. Но не только девочек, а еще и чемоданы, сумки, кукол, корзины и свертки, тряпичных собак и самокаты, зонтики, термосы, плащи и рюкзаки, скатанные в трубку шерстяные одеяла, книжки с картинками, ботанизирки и сачки для бабочек. Словом, всякую всячину.