Гример

Гример. Часть - 2

– Спасибо вам.

Я нагнал похоронный кортеж, когда он стоял у того самого старого кладбища на подъезде к дачному поселку. Чуть не упавшее на крышу нашего такси дерево уже успели распилить на дрова. Теперь от него остался лишь десяток чурбачков, успевшие завять зеленые ветви да горки золотистых опилок. Чурбачки складывал на тачку моложавый мужчина в грязном камуфляжном ватнике, на его плече висела компактная бензопила.

Закрытый гроб уже вынесли из автобуса. Его держали на плечах шестеро парней, судя по униформе – служащие похоронного агентства. Следом за ним выстраивалась немногочисленная процессия. Рамирес держал деревянный крест. Впереди гроба стал католический священник в сутане. Меня сразу поразило, что он мулат; несколько мулатов было и среди тех, кто нес цветы за гробом. Затесался среди них и «спортсмен» с каменным лицом и еще несколько ему подобных типов. Они резко выделялись на фоне остальной публики, состоявшей в своем большинстве из иностранцев. То ли испанцев, то ли латиноамериканцев, хотя попадались среди них и чисто славянские лица.

Моя решительность улетучивалась с каждой секундой. Ее уничтожала неподдельная скорбь на лицах собравшихся и торжественный вид священника. Да и Рамирес уже не казался мне рафинированным воплощением зла; он выглядел уставшим, покрасневшие глаза свидетельствовали о бессонной ночи. Я шагнул к тем, кто держал гроб на своих плечах.

– Инесс жива, – произнес я. – Откройте крышку.

Меня встретили недоуменные, испуганные взгляды. Так смотрят на сумасшедших. Рамирес только сейчас заметил мое появление, зло посмотрел на меня, но все же подошел ближе.

– Уйди отсюда, – тихо произнес он. – Моя сестра погибла из-за тебя.

Я чувствовал, он не врет, Инесс – сестра ему, и ее гибель связана со мной.

– Она жива. Ты хочешь похоронить ее заживо. Открой гроб.

Священник взял меня под руку.

– Вы переживаете, я понимаю вас. Погибла девушка, – елейным голосом проговорил он. – Но она уже отошла в иной мир, и с этим надо смириться. Молитесь за нее. Это все, что можно сделать.

– Почему тогда гроб закрыт? Святой отец, скажите им, пусть откроют.

Священник покачал головой.

– Это католическая традиция – хоронить в закрытом гробу. Его нельзя открывать. Уважайте наши обряды.

Процессия тронулась, вступила на территорию кладбища. Священник, придерживая полы сутаны, поспешил возглавить ее. Мимо меня пронесли закрытый гроб. Мужик в грязном камуфляжном ватнике и с бензопилой на плече мял в руках выцветшее военное кепи.

Напротив меня остался стоять только «спортсмен». Смотрел без злобы, но очень внимательно. Стоило мне сделать попытку двинуться за процессией, сразу же среагировал, став у меня на пути. При этом не произнес ни слова, но было ясно, что пытаться продолжить не стоит – плохо будет. У меня хватило ума не связываться с ним. Против грубой силы не устоишь. Я развернулся и пошел к своей машине. «Спортсмен» не двинулся, лишь не сводил с меня глаз. Я сел за руль, хлопнул дверцей и запустил двигатель. Показалось, что мой страж одобрительно кивнул, если он, конечно, был способен на такое проявление чувств, и двинулся за остальными в глубь кладбища.

Медлить было нельзя. Я в несколько прыжков подбежал к покосившейся кладбищенской ограде. Сгнивший брус треснул у меня под ногой, стоило опереться на него. Все же я перемахнул через ограду, хоть и ободрал себе руки. Старое кладбище густо заросло; я буквально продирался сквозь кусты, островки крапивы, лебеды, спотыкался о могильные холмики. Один раз чуть не напоролся животом на острый кованый крест. Вовремя остановился.

Осторожней, если не хочешь остаться здесь навечно, осадил я себя и вновь нырнул в кусты.

Я выбрался на открытое пространство раньше процессии. Странная картина открылась моим глазам. Среди всеобщего запустения имелся ухоженный остров. Выкошенная трава, над которой возвышалась стена деревянной часовни с разрушенной колоколенкой. Ряд могил с черными полированными надгробиями. И рядом с ними – недавно выкопанная яма. Две лопаты торчали из горки влажной земли. Я схватил одну из них в руки и стал на краю могилы. Священник уже выходил с тропинки, следом за ним плыл гроб. Процессия замерла, завидев меня.