Галаор

Старушка и зайцы

Галаор взял с собой двух коней. Он скакал без передышки, меняя их, и за несколько дней преодолел расстояние до владений Меняющего обличья. Без преданного друга Оливероса ему было тоскливо и одиноко. Ехать оставалось совсем недолго, он очень устал и завернул в придорожный трактир. Галаор уже заканчивал трапезу – ему подали зайца в белом вине, – когда к столу подошла приятная старушка.

СТАРУШКА: Юноша, не приближайтесь к садам Меняющего обличья. Уже многие пытались сделать это… Сколько их, хорошо вооруженных, отважных, проскакало туда на сильных лошадях, и ни один не вернулся…

ГАЛАОР: Они ехали за Верблеопардатисом, госпожа?

СТАРУШКА: Верб… Кем? Нет, я даже не знаю, что это такое. Им нужен был Ксанф.

ГАЛАОР: Ксанф?

СТАРУШКА: Да, Ксанф. Конь, который принадлежал когда-то одному старому солдату, которого я не знала и которого при жизни звали Ахиллесом… Не знаю, за что этому коню было даровано бессмертие, не знаю, какие феи научили его говорить человеческим языком и почему он принял решение замолчать навеки. Говорят, что Ксанф – сын ветра и сильных, прекрасных кобылиц. К тому же он огромный и рыжий.

ГАЛАОР: Нет, Ксанф мне не нужен.

СТАРУШКА: Я мало знаю те места, но предупреждаю: не труби в рог, который висит на каштане перед оградой сада. Он отравлен. И всякий, кто коснется его губами, падает замертво. Я свидетель тому. Для Меняющего обличья нет ничего святого. Он окружил свое жилище ловушками и капканами. Когда я была молода, я его видела: это великан с рыжей бородой. Ах, он имел очень привлекательную внешность! Он обладал такой необычной, странной улыбкой… А как тебя зовут?

ГАЛАОР: Галаор из Гаулы.

СТАРУШКА: А-а! Победитель страшного кабана! На этот раз тебе не удастся… не удастся…

Галаор заночевал на постоялом дворе. Но уснуть так и не смог: всю ночь ворочался и думал о великане с рыжей бородой и о ловушках, которые этот великан расставил для незваных гостей. Он понимал, что не сможет проникнуть в столь надежно защищенный сад. Понимал он также, что хитрость можно победить только хитростью, что против ловушек и уловок помогут только ловушки и уловки. Но какие именно? Он вспомнил Оливероса. Попытался представить, как поступил бы Оливерос, окажись он в таком положении. Но ничего не придумал, а только пришел к выводу, что необходимо как можно скорее раздобыть зверя с маленькими рожками и пурпурным языком. Лишь на минуту задремал он в ту нескончаемую ночь. Ему приснилась Брунильда: прекрасная и свежая, как спелое яблоко, беззаботно смеясь, как тогда на реке, скакала она верхом на пятнистой, словно шкура леопарда, сторожевой башне.

Очнувшись, он снова начал размышлять над словами старушки. «Я не собирался заезжать на постоялый двор, – думал он. – Не хотел останавливаться, пока не доберусь до садов Меняющего Обличья и не вызову его на бой. Но я заехал на этот постоялый двор… И услышал предостережения старушки… Это все запах зайчатины в белом вине… Возможно, это… Возможно…»