Галаор

О шутниках

Три всадника скачут в направлении Страны Зайцев. Маленькая Брунильда верхом на тонконогом жеребенке, толстенная добродушнейшая Слониния, назначенная принцессе в нянюшки, – на осле, и рыцарь Галаор на Ксанфе.

БРУНИЛЬДА: Добрые люди взяли меня под свою защиту, когда я вернулась к жизни в жестком деревянном чреве. Для всех них я была Дочерью Виолы, и сама верила в это, пока доктор Гримальди не раскрыл мне тайну моего происхождения, не рассказал о дарах, что были мне принесены, и о том, к чему это привело, не поведал о том, как фея Моргана, Валет Мечей, засушила меня, желая спасти, и о том, как вернули меня к жизни благотворное любопытство и спасительное вожделение принца Неморосо. И я не могу не испытывать к нему благодарности за мое похищение. И всем друзьям, всем экспонатам коллекции принца я тоже бесконечно благодарна, ибо для них я всегда останусь Дочерью Виолы, и не понимала, какая я маленькая, поскольку ошибочно полагала, что в моем возрасте у всех девушек такой рост. Благороден и оправдан обман, к которому прибегают те, кто понимает, как тяжело уродство…

ГАЛАОР: Вы сами себя сейчас обманываете: кому придет в голову мысль об уродстве при виде такого прекрасного лица, как ваше, и при виде фигуры таких изумительных пропорций! Вы хулите себя, а кажется, что вы себя восхваляете…

БРУНИЛЬДА Ценю вашу деликатность, рыцарь.

Галаор размышлял о том, чему научился в первые дни жизни и что запомнил навсегда. «Рассвет нашей жизни, – думал он, – это охотничья собака, самая резвая, какую только можно себе представить, и она преследует нас внутри нас же до скончания дней наших. Принцесса Брунильда говорит так, как говорят шуты и шутихи из свиты Неморосо. Однако есть в ее манерах некая медлительность, которая выдает ее высокое происхождение. Нет никаких сомнений в том, что придворное обращение отполирует ее манеры, сгладит шероховатости, возвратит ей сдержанность, свойственную тем, кто качался в золотых колыбелях. Но потерять ей придется больше, чем приобрести. Разве можно сравнивать ее, чьи манеры принцессы, даже среди хаоса, в котором она очутилась, проявляются во всем: в том, как она смотрит, в том, как говорит, в том, как выражает свои чувства, – с теми, кого этим манерам просто долго и старательно обучали? И все же принцесса должна быть принцессой, и ей не к лицу повадки циркачей и шутов».

Галаор наслаждался беседой с прелестной Брунильдой, которая находила что сказать на любую тему. Ее нежный глуховатый голос не менялся, когда речь заходила о предметах, при одном упоминании о которых придворные дамы опускают глаза и краснеют. Когда они проезжали небольшую персиковую рощу, Галаор спросил Слонинию, как попала она в свиту Неморосо. И вот что поведала ему Слониния со своего осла:

Мягкий меч и мировой беспорядок

Некоторое время все трое молчали. Потом Слониния заговорила снова:

– Это один из способов рассказать мою историю. Все случилось именно так, как я рассказывала, но я могла бы все рассказать наоборот, и история тоже получилась бы правдивая. Много лет прошло с тех пор, и я уже не знаю, как все происходило на самом деле – так, как я сейчас рассказала, или совсем наоборот. Но, думаю, это все равно: факты я изложила верно.

Галаор помолчал, погладил шею Ксанфа и улыбнулся:

– Что ж, наверное, эту историю можно было бы рассказать и наоборот: вся история, весь мировой беспорядок могли быть заговором против Поликарпо – самого пронырливого из буффонов, – весело заметил он.