Галаор

Кто есть кто

Битва садов сопровождалась странными звуками: нескончаемое рычание, повизгивания, прерывистое дыхание невидимых масс, медленный меланхолический свист, предсмертный хрип и победный рев сплетались в схватке. Иногда все замирало, и снова слышалось только бормотанье, изредка прерываемое почти человеческим криком насмерть перепуганного зверя, леденившим кровь, как сигнал боевой трубы среди проклятий и звона мечей.

Галаор закрывал лицо руками, вспоминая эскадроны жуков, рвы, кишащие змеями, бегемотов, голубых цапель, стаи обезьян и хитросплетения паутины, огромные красные цветы, кроликов, червяков, пруды, полные раков, маленьких лошадок с ласковыми глазами, черепах, шакалов, бесчисленное множество личинок, обещавших новую жизнь, изящных оленей, прожорливых крыс, разноцветных жаб – все они перемешивались сейчас в одну кровавую массу: ломались кости, хрустели хрящи, перекусывались глотки и резко прерывался почти неузнаваемый крик. Хрипы чьей-то агонии, мертвая плоть – еще теплая, еще свежая, отталкивающая, завораживающая.

Три дня Галаор, дон Мамурра и Ксанф провели в медленно обрушивающейся библиотеке. В стенах появлялись все новые бреши, куски обваливающегося потолка в мелкие дребезги разбивали драгоценный фарфор.

То тут, то там в замке вспыхивало пламя, окрашивая небо в багровые тона. Казалось, над замком день и ночь пылает средиземноморский закат. От замка уже почти ничего не осталось. Наконец, рухнула и внешняя стена библиотеки. Огромный кусок потолка обвалился вместе с ней, едва не расплющив дона Мамурру и Галаора.

МАМУРРА: Идемте отсюда, Галаор! Лучше умереть, сражаясь с садами, чем быть расплющенными, словно волосы под шлемом.

Сквозь брешь в стене виднелась опаленная равнина – ничто уже не напоминало о былом великолепии.

(радостно):

Вдруг их накрыла тень: в библиотеку вползала из сада огромная улитка.

Галаор обнажил меч:

– Посмотрим, чья броня крепче!

С этими словами он бросился на улитку. Когда Галаор первый раз ударил по панцирю, меч отскочил, словно попал на камень. Улитка перешла в ответную атаку, опрокинув два стула и стол. Агрессивная масса, липкая, мягкая, увенчанная чувствительными рожками с круглыми глазами в облачках розоватой пены, вывалилась из спирального укрытия, словно волной сметая все на своем пути. Галаор вонзал и вонзал в эту мягкую массу меч, но чувствовал, как с каждым разом теряет силу. Его словно разбил паралич, руки его слабели, меч казался неподъемным. Улитка обволакивала его. Галаор собрал волю в кулак, отступил на шаг, обеими руками поднял меч и обрушил последний удар. Потом упал на пол, весь забрызганный розоватой пеной. Меч выпал у него из рук. Он выждал некоторое время – улитка была неподвижна.

(с трудом двигая языком):

Галаор обернулся и увидел Валтасара: по колено в пене, с перекошенным лицом он шел на Галаора, сжимая в руках алебарду. Галаор не в силах был шевельнуться.

ГАЛАОР: Я разрушил твое творение, Диомедес. Можешь больше не прикидываться.

ВАЛТАСАР: Ты уничтожил созданное мною совершенство, а я разрушу примитивную машину твоего тела.

Галаор пытался пошевелиться, но не смог: неведомая сила пригвоздила его к полу в двух шагах от мертвой улитки.

МАМУРРА: Диомедес, если это ты, Диомедес, подожди…

Диомедес шел вперед, с трудом передвигая ноги, вязнущие в розовой пене.

(командным голосом):

Диомедес замер, поглядел вокруг безумными глазами. У ног Диомедеса Галаор не отрывал взгляда от занесенного над его головой лезвия.

ДИОМЕДЕС: Господин, я…

МАМУРРА: Немедленно брось оружие, Валтасар.

ДИОМЕДЕС: Господин, я… Я был Диомедесом, был Валтасаром, я… я…

МАМУРРА: Вперед, Ксанф!

Ксанф поднялся на дыбы – никогда он не казался Галаору таким огромным и таким огненно-рыжим, – грозно заржал и бросился на врага.

КСАНФ: Пой, рапсод, обман, серебряный хлыст, сердце для мышей!

(твердо):

Диомедес не закончил: Ксанф обрушился на него и отбросил мощным ударом копыта на панцирь улитки. Мамурра с трудом поднял Галаора и посадил его на Ксанфа. Потом сам сел сзади него и воскликнул:

– Вперед, Ксанф! В сады!

Ксанф взлетел на панцирь улитки и перепрыгнул через развалины стены туда, где прежде был сад.

КСАНФ: Солнце над костями жертвоприношения.