Галаор

Длинная линия век

Страшная паника началась во Дворце Засушенной Принцессы, когда в небе над ним показался конегриф. Женщины хватали в охапку игравших во дворцовом дворе детей, из всех окон высовывались головы любопытных. Дисциплинированных лучников остановили лишь в последний миг, когда разглядели на спине чудовища штандарт принца из Гаулы.

Король и Королева спустились во двор. Улыбающийся Галаор сжимал между колен птичью голову конегрифа, заставляя его сделать круг над дворцом. Когда конегриф спустился уже совсем близко к земле, Ксанф, который не мог больше мириться с ролью всадника, спрыгнул на землю и начал скакать и бить копытом, словно хотел проверить, не поднимается ли в воздух и не полетит ли и этот замок Галаор с принцессой Брунильдой на руках передвигался вниз по крылу послушного гиганта. Толпа любопытных окружила конегрифа. Сердца короля и королевы охватила им самим непонятная радость. Под ногами у них путалась какая-то курица. Король хотел осторожно отодвинуть ее, но курица словно окаменела, уставив неподвижный взгляд на Галаора. Король пробовал кричать на нее, топнул ногой, но тут курица вдруг исчезла в клубах неизвестно откуда взявшегося дыма. Галаор остановился. Дым постепенно рассеивался, и из него появились сначала обезьянка, а за ней – Валет Мечей, фея, которую когда-то знали под именем Морганы.

ВАЛЕТ МЕЧЕЙ: Вот и я, детки. Что ж, Галаор, ты отыскал Брунильду. Дай мне взглянуть на нее. О, она нежна и свежа, как спелое яблоко! Меня всегда восхищала точность, с какой исполняются заклятия.

Король и королева встревоженнно переглянулись.

ГРУМЕДАН: Простите, госпожа, но наша дочь Брунильда, к вящей нашей радости, уже давно с нами. Она нежна и прекрасна, и уже вознаградила нас своей заботой и любовью за долгие годы ожидания.

ВАЛЕТ МЕЧЕЙ: Есть только одна Брунильда, – которую держит сейчас на руках Галаор. Другая только выдает себя за Брунильду.

Галаор опустил принцессу на землю. Королева, не слушая, о чем говорят между собой король и фея, и неотрывно глядя на Брунильду, двинулась к ней сначала медленно, а потом все быстрее, быстрее, бегом. Она подбежала к принцессе, обняла ее и зарыдала.

ДАРИОЛЕТА: Дочь моя, которую ждала я с такой любовью! Это ты, моя Брунильда! Меня нельзя обмануть, я всегда знала, что ты где-то далеко, живая или засушенная, лишенная моей ласковой заботы. Брунильда-малышка была моим утешением, я отдала ей всю свою любовь. Не упрекай меня за это. Сколько раз смотрела я на тебя, как же могу я не узнать эту длинную линию век, эти миндалевидные глаза? Где остались твои детские годы? Где остались игры, в которые ты никогда не играла? Девочка без прошлого, как новорожденная луна.

БРУНИЛЬДА: Ты та… Ты… Да, да! Ты та любезная толстуха, которая поспешила мне на помощь, а потом исчезла… Начинаю вспоминать… Нет, не могу… Белая, огромная, с таким нежным голосом… да, да, моя толстая, моя белая, моя дорогая мать!

Когда король хотел обратиться к Галаору, то его рядом не оказалось. Королю сказали, что видели, как Галаор бегом поднимался по дворцовой лестнице.

ВАЛЕТ МЕЧЕЙ: Я поведаю тебе о деяниях храброго Галаора. Не забывай: я могу находиться везде в одно и то же время, оставаясь для всех незаметной.

Валет Мечей глубже нахлобучила обезьянку, которая служила ей головным убором, приставила ко лбу руку на манер козырька, и тут же на дворцовом дворе пропела лучше всяких рапсодов торжественным гекзаметром подвиги рыцаря Галаора.