Галаор

Чудесный голос

Не успела младшая из фей закончить свою речь, как под сводами собора зазвучал из колыбельки, голос принцессы, нежный, словно поступь юной львицы, чистый, словно песня одинокой флейты, звучный, как тысячи ангельских арф.

Феи кто побледнел, кто покраснел, и эту бледность и румянец не могли скрыть разноцветные блики, отбрасываемые на их лица лучами солнца, пронзающими витражи. Медленно приходя в себя, оторопелые феи сбились в кучку – учетверенное изумление – над колыбелькой принцессы с чудесным голосом. Архиепископ воскликнул только: «Ей же нет еще и месяца!» – и перекрестился.

Вот что говорила Брунильда:

– Король Юпитер, граф Аполлон! Избавьте меня от этой муки! Ах, госпожа Артемида, богиня и истинная девственница! Освободи от пытки самую юную из подданных твоих, спаси от страданий! Святая Сесилия, покровительница музыки, подними меня, ибо я лежу спеленатая и не знаю: кто я? за что так наказана? Смутные воспоминания, почти неуловимые, едва освещенные рассветными лучами. Это не мои воспоминания. Если в боли своей я сама повинна, то не упомню за собой ни проступка, ни каприза; если страдаю в наказание, то не брезжит в моей памяти ни одно воспоминание из тех, что заставляют улыбнуться злобных и жестоких. Когда и в чем согрешила? Если сейчас просыпаюсь, то когда спала? Кто обрушил на меня злобу свою? Кто отказал мне в милосердии? Почему не внемлют всесильные моим стонам? Не знаю ни обители своей, ни происхождения. Мои руки не подчиняются мне, дрожат, летают, как насекомые, непослушные ноги бегут сами по себе, в никуда, мои глаза различают лишь смутные пятна света и грозные тени. О, как страдаю! Вызволите меня отсюда! Откройте, кто я и за что мне эта мука! Сжальтесь! Помогите!

Жалобный плач Брунильды пением тысяч арф наполнил собор, поднялся под самые своды, проник в души каменных ангелов, рухнул на колонны и алтари и пролился сладчайшей музыкой в сердца. Печаль и изумление слились воедино, застыли в широко распахнутых глазах.