Галаор

Боги, сброшенные на землю

Медленно ехал дон Мамурра, покидая те места, где еще так недавно цвели чудесные сады. Он не направлял коня, и тот шел туда, куда хотел. Они поднялись на гору, и оттуда дон Мамурра еще раз окинул взглядом свои владения: жизнь там еще слабо теплилась лишь в нескольких маленьких облачках дыма, да и те скоро рассеял легкий ветерок.

КСАНФ: Терпеть поражение… Большой конь, огромный, словно дерево; спокойны в чреве твоем солдаты и щиты; корабль, который не скачет, не кусает… Нападай, скачи меж стариков, кусай, бей копытом; копья, захлебнувшийся крик. Ливень на улицах вожделенного города: ливень серебра. Ливень каменных и деревянных голов, ливень огня и плача. Круши, на земле статуи, дети – мягко… Хрусти, бей, дави… Кровь, страх, бег… Бегут, туники, рвать, наслаждение; победные крики и вопли ужаса, белая, мягкая, обнаженная плоть и в ней мечи… Единственное спасение для побежденных – не надеяться на спасение; вперед, вперед, взбирайся на груду мрамора… усталость, звон мечей… дым, дым, тишина: боги сброшены на землю…

МАМУРРА: Да, Ксанф, все как тогда, как в том городе, который ты взял с налета: снова рухнули стены, которые ты видел перед собой столько лет. Все рушится, всему приходит конец, друг мой.

Старик погладил шею коня и легонько похлопал по крупу – нужно двигаться вперед. Больше старый воин не оглянулся ни разу: было место, куда он хотел вернуться. Вернуться, увидеть его еще раз, и упасть, чтобы отдохнуло наконец его усталое тело.

Дон Мамурра улыбнулся: охотничий домик, над которым кричали ловчие соколы, стоял на своем месте. Он спешился, с волнением открыл скрипучую рассохшуюся дверь. Сердце его радостно забилось: все оставалось на своих местах. Он упал на постель, на те же самые лисьи шкуры, и заснул.