Деньги - не проблема

17

Стоя в дверях офиса, Дебби смотрела, как Рэнди разыгрывает спектакль. Когда она вошла, он поднял глаза, придал им правильное выражение — одному удивленное, другому — радостное. Она даже представила, как изображает это на сцене. Затем он зафиксировал этот взгляд. После чего сардонически вскинул одну бровь — именно это слово пришло ей на ум. Первое означало — наверное, мне привиделось. Второе — верить ли своим глазам? И вот он утробно засмеялся и начал покачивать головой. Теперь его брови говорили: «Все-таки не могу поверить». И наконец, выражение стало серьезным: «Но я, кажется, рад ее видеть». Последнее неожиданно тронуло ее. Конечно, он притворялся, ну и что? Ей все равно было приятно. Придавало уверенности в себе.

Она смотрела, как он встает, обходит стол и раскрывает ей навстречу объятия. Предполагалось, что она бросится в них. Но она прошла мимо него и села на стул лицом к столу. А Рэнди, тот попятился назад за стол, приподнял правую ногу и положил бедро на столешницу, нацелив промежность на Дебби — внушительная выпуклость говорила о том, что он до сих пор набивает себе ширинку. Когда они жили вместе, она однажды застала его — они как раз собирались ложиться в постель — за вытягиванием из трусов пары носков. И сказала тогда по глупости: «Отличный фокус». А он вскинул голову и подмигнул.

Она проговорила машинально:

— Ты по-прежнему думаешь, что это производит впечатление?

И тут же мысленно обругала себя: зря дала ему понять, что заметила.

Рэнди ухмыльнулся, совсем как прежде, посмотрел на нее томно и произнес:

— Ты соскучилась по мне, правда?

Она тут же решила, что самым лучшим будет говорить напрямик.

— Нет, Рэнди, не соскучилась. Я поддала тебе по заднице «бьюиком-ривьера».

Сказала так, как привыкла говорить на сцене. А этот сукин сын ответил невозмутимо:

— Разве? Что-то не помню, чтобы ты ездила на «бьюике». Мне помнится, это был «форд-эскорт».

Это страшно разозлило ее, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы успокоиться.

— Как тебе не надоест придуриваться? — сказала она. — Кто ты теперь — гангстер? С кругосветным путешествием уже покончено? Ты всегда кого-то изображал, и меня хотел заставить думать, что у тебя есть какая-то тайная жизнь. Это на время удалось, впрочем, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ты уезжал на несколько дней, я спрашивала — где ты был, а ты отвечал: «Прости, куколка». Ты так и не понял, как я ненавидела, когда ты называл меня куколкой. Я, видишь ли, не куколка, Рэнди.

— Почему же ты мне не сказала, если тебе это было так неприятно?

— По глупости. Я тогда думала, что влюблена в тебя.

— Может быть, ты и до сих пор влюблена? Глубоко в душе?

— Оставь это. Ты отвечал тогда: «Прости, куколка, в настоящее время я не могу рассказать тебе всего». Подразумевалось, что ты сотрудничаешь с ЦРУ. Почему ты не можешь просто оставаться самим собой?

— Я — это я, кто бы я ни был, — сказал Рэнди многозначительно. Он, как никто другой, умел вывести из себя.

— Бред собачий, Рэнди, — отрезала она. — Если хочешь казаться умным, так лучше помолчи. Я серьезно говорю. Нельзя строить всю жизнь на обмане.

В ответ на ее слова он посмотрел на нее своим исполненным искренности взглядом и сложил руки на колене.

— А почему тебя это волнует?

Можно было подумать, что он тоже решил говорить серьезно. Она продолжала, помня, однако, об осторожности:

— Неужели тебе нравится быть задницей?

Не проймет ли его это?

Он тяжело вздохнул в характерной для него манере, сохраняя серьезное выражение лица.

— Я жалею о том, как с тобой обошелся. Я говорю правду. Когда ты доверила мне свои деньги, я, наверное, впервые в жизни испытал укол совести.

— Но ты взял деньги!

— Ну да, взял, — не стал отказываться Рэнди, сокрушенно потупив взгляд.

— Так, может быть, ты вернешь мне их?

— Я думал об этом, — сказал Рэнди. — Правда, не в больнице, страдая от боли, но потом, когда выписался.

— Пока я сидела в тюрьме, — заметила Дебби.

— Я в самом деле хочу с тобой помириться, — сказал он.

— Ну и что это значит?

Но тут в дверях появился чертов метрдотель!

— Мистер Морако здесь!

Они приступили к закуске, не дожидаясь Дебби: Джонни обмакнул в пикантный соус свою королевскую креветку, а Терри взялся за устрицы. И тут он услышал, как Джонни сказал:

— Иисусе, это же Винсент Морако.

Терри поднял глаза.

— Который?

— Тот коротышка, под руку с женой.

— Это не она нам платила!

16 18